Сердце на вырост
Девочка, которой Русфонд оплатил лекарство от легочной гипертензии, пошла в детский сад
Мука на столе
Заслышав гудение миксера, Мирослава прибегает на кухню. – Я помогаю! – важно объявляет она и берет ложку. Девочка уже готовила с мамой и блинчики, и пирожки, и вареники. Любит замешивать тесто. Наталия никогда не журит ее за рассыпанную муку – да и себя тоже.– Мы обе во время стряпни всегда в муке, – смеется мама. Честно говоря, долго усидеть на одном месте Мирослава не может. После первого дня в детском саду воспитательница сказала маме: «Не успевала за ней наблюдать. Очень активная девочка». Наталия улыбнулась. Она хорошо помнит, какой тихой и вялой была ее дочка после рождения и в первые месяцы жизни. Как и многие дети-сердечники.
Сердечная асимметрия
Когда 42-летняя Наталия ждала Мирославу, ей было страшновато. А беременность протекала хорошо, анализы были в порядке, и никто не говорил ни о каких проблемах.
Через два дня после родов маму с малышкой выписали с предупреждением: «У девочки шум в сердце, обратитесь к кардиологу». Но детский специалист был в отпуске, и УЗИ сердца Мирославе сделали лишь через месяц после рождения. Диагностику проводил молодой врач. Дефект межжелудочковой перегородки (отверстие между желудочками сердца. – Русфонд) он оценил в 1–2 мм.
– Когда Мирославе было два месяца, она заболела пневмонией, – рассказывает мама. – А потом случился тяжелый приступ с нехваткой воздуха, посинением лица. Нас госпитализировали в Воронежскую областную детскую клиническую больницу (ВОДКБ) №1. Дочку стабилизировали. И заодно провели новое обследование.
Второе УЗИ показало дефект не в 1–2 мм, а в 10–12 мм. Митральный клапан не справлялся, левый желудочек работал с двойной нагрузкой и вынужденно расширился. За месяц левая половина сердца у Мирославы выросла до размеров сердца семилетнего ребенка. В груди двухмесячной девочки билось пугающе асимметричное сердце.
Новый год в изоляторе
Больше месяца Наталия с маленькой дочкой провели в больнице. Госквот на операции в Москве к концу года уже не было. И выписать домой ребенка в столь неоднозначном состоянии врачи не могли. Таблетки не помогали, самочувствие ухудшалось.
21 декабря Мирославу забрали в реанимацию, и мама впервые осталась ночевать без дочери. Ревела. Когда девочку вернули, плакала тоже.
Почти всех пациентов в последние декабрьские дни выписали домой. На этаже остались три мамы и три малыша. Но и с ними нельзя было собраться за скромным праздничным столом – Новый год и все каникулы Наталия с дочерью провели в изоляторе. Мирославу подключили к аппарату, который следил за пульсом и сердцебиением. Вечером 31 декабря Наталия позвонила домой, постояла у окна и легла спать.
А в голове вдруг всплыли слова бывшего начальника: «Что отправишь в космос, то тебе и придет». Засыпая, женщина повторяла вслух:
– Мы справимся. Все будет хорошо!
Это было ее главное желание. А то, что загадывала она его не с бокалом шампанского и почти в одиночестве, было неважно. Мечты в волшебную новогоднюю ночь – для всех.
Как это часто бывает, в больничном уединении в памяти всплывали истории из прошлого. Наталия вспомнила одноклассника, который из-за порока сердца не дожил до взрослого возраста. Но был и другой пример, тоже парень из школы, на год младше. У него после двух операций исчезла вечная синева губ. Он был жив и относительно здоров. Получается, порок сердца – не приговор.
Сразу после новогодних праздников Мирославе дали квоту на операцию в Москве. В столицу из Воронежа девочку с мамой транспортировали в карете скорой помощи, в машине сидели дежурный врач и реаниматолог. К этому времени у Мирославы была легочная гипертензия 4-й степени и недостаточность митрального клапана в последней стадии.
50 на 50
17 января 2023 года трехмесячной Мирославе за одну операцию закрыли дефект перегородки, зашили овальное окно (отверстие в межпредсердной перегородке, которое у детей с пороком сердца само не закрывается. – Русфонд) и сделали пластику митрального и трикуспидального клапанов. Протезы врачи ставить не стали: девочка растет, сердце увеличивается, и импланты потребовали бы новых операций.
– Хирург постарался так ушить собственные клапаны Мирославы, чтобы они работали сами и росли вместе с дочкой, – объясняет Наталия.
Хирурги честно предупредили: шансы, что сердце заработает само, 50 на 50. Мама подписала согласие на электрокардиостимулятор.
– Но сердце запустилось, – говорит Наталия, и голос у нее дрожит до сих пор. – Кардиостимулятор нам был не нужен.
Вскоре Мирославу перевели из реанимации в палату. Через одиннадцать дней после операции выписали домой. В Воронеж семья возвращалась по той же автомобильной трассе – но уже не в карете скорой помощи, а в обычной машине. За рулем был брат Наталии. За окнами мелькал серый пейзаж, было неуютно и холодно. Но это была дорога домой. И в люльке спала почти здоровая девочка. Осталось только разобраться с жизненно необходимым лекарством.
Тарелочка на кухне
Траклир Мирославе прописали еще в Москве. При легочной гипертензии сосуды легких сужаются, сердцу становится тяжело проталкивать через них кровь. Траклир блокирует гормон, который вызывает это сужение сосудов.Купить лекарство для дочери на полгода мама сама не могла – для этого было нужно более 390 тыс. руб. Детям с инвалидностью препарат положен за счет госбюджета. Но этого статуса у девочки еще не было – на оформление инвалидности уходит обычно до двух-трех месяцев.
О бюро Русфонда в Воронежской области маме рассказала заведующая детской поликлиникой в селе Евстратовка. Она же помогла собрать необходимые документы. В марте 2023 года Мирослава получила траклир на полгода.
Препарат выпускается в таблетках. Наталия делила их на части и измельчала в порошок. Каждый вечер мама ставила на кухне тарелочку, распределяла порошок по пакетикам и на каждом подписывала, когда дать лекарство. – Благодаря траклиру состояние Мирославы очень быстро улучшилось, – говорит мама. – Через полгода диагноз «легочная гипертензия» сняли.
Пока девочке не исполнился год, ее каждые три месяца госпитализировали на обследование в ВОДКБ №1. Результаты отправляли в Москву. Потом столичные врачи разрешили наблюдаться дома. УЗИ раз в полгода и анализов крови вполне достаточно.
Собака dog и яблоко apple
Сердце Мирославы по-прежнему требует осторожности. Быстро бегать и энергично прыгать девочке нельзя. Мама следит за этим. Но за эмоциями уследить сложнее: когда девочка расстраивается, у нее синеет носогубный треугольник. На смену погоды у Мирославы бывает бессонница: когда поднимается ветер, шов на груди ноет, девочка крутится и хнычет всю ночь.
– Но самое сложное и страшное позади. Без операции Мирослава не выжила бы. Ее сердце уже работало на пределе, и этот предел был почти достигнут. Спасибо врачам и спасибо Русфонду за лекарство. Без него процесс выздоровления был бы гораздо тяжелее, а риск осложнений – выше. Сердце Мирославы, которое когда-то боролось за жизнь, сейчас работает само, – говорит Наталия.
Мирослава с любопытством осваивает мир. Из-за долгого наркоза она заговорила позже сверстников, но нагнала их – знает русский алфавит, цвета, считает до десяти. Вместе со старшей сестрой Мирослава выучила и английский алфавит, и некоторые иностранные слова.
Собаку она называет «dog», яблоко – «apple» и уже полгода озвучивает свои желания так: «Мама, купи apple». Дома у Мирославы живут кот Оливер, кошка Ляля и собака Джесси. И все – черного цвета! Лялю подобрали с улицы увечным котенком. У нее нарушена координация – она ходит, высоко выбрасывая передние лапки, как лошадка. Наталию сначала хотели отговорить от нового животного, да еще такого неловкого. Но она сказала:
– Разве это инвалид? Кошечка игривая и ласковая, это главное. Ляля прижилась в семье и стала полноправной ее частью – здесь вообще не привыкли сдаваться перед диагнозами. Самой Мирославе инвалидность пока не сняли, но шанс на это есть.
А вечерами на кухне гудит миксер. И звучит звонкий детский голос: «Я помогаю!»
Фото из личного архива

