«Мы расширили понятие таланта»
Благотворительный фонд Андрея Мельниченко перестраивает работу
Татьяна Журавлева, гендиректор Благотворительного фонда Андрея Мельниченко
Ноу-хау на 100 млн
Школьники на экскурсии по одному из предприятий Андрея Мельниченко
– В прошлом году Фонд Мельниченко выделил средства Русфонду на лечение детей в регионах, где присутствуют компании Андрея Мельниченко. Но ведь вы многие проекты сами реализуете. Мы вам зачем?
– Мы не можем сами дотянуться до всех нуждающихся. Если что-то может выполнить профессиональный фонд, почему не отдать это ему? Как в вашем случае – в 2025 году мы выделили вашему фонду 1,2 млн руб. Или, например, как с фондом «Старость в радость». Приходит ко мне Лиза Олескина, директор фонда, и рассказывает, что нередко старики буквально замерзают, к сожалению, в том числе и в регионах, где есть наши предприятия. Я предложила: давай не просто разово дрова или уголь привезем, а поймем потребности и выстроим системную работу. В итоге мы выдали коллегам средства, и они помогают старикам вместе с местными НКО. Так намного эффективнее.
Или вот проект, который мне очень нравится, – «Семейная кубышка». Его инициировала уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Мария Львова-Белова. Мы предоставили средства в эту «Семейную кубышку», а региональные операторы, в каждом регионе свои, занимаются распределением. Мы выделили десяти регионам по 10 млн руб. Проект помогает детям оставаться вместе с родителями, когда семья попадает в трудную ситуацию. Например, у людей печка сломалась, холодно. Она стоит 30 тыс. руб., а снять квартиру – еще тысяч десять. Но у мамы нет таких денег. И органы опеки хотят детей забрать, потому что мать не может обеспечить им условия проживания. К сожалению, такие случаи бывают. И тут приходит на выручку «Семейная кубышка».
В прошлом году благодаря проекту удалось помочь почти 2 тыс. детей избежать разлуки с родителями из-за сложной ситуации.
– У вас на сайте объявление: «Прямо сейчас мы обновляем проекты фонда. Свяжитесь с Татьяной Журавлевой». О чем речь?
– Это постоянно действующая акция. Я всегда доступна, мне всегда можно написать. Стараюсь все читать.
– Много писем приходит?
– Много! Я выделяю время раз-два в неделю, сижу читаю по несколько часов. Что-то коллеги сами забирают в работу.
– Какие проекты интересуют Фонд Мельниченко?
– В последние два года мы сильно расширили фокус нашей работы. Раньше фонд в основном занимался талантливыми детьми, а сейчас на нас вся социальная ответственность большой группы компаний. Прежде всего мы стремимся, чтобы сотрудникам предприятий на территориях, где мы работаем, было комфортно жить.
– Только сотрудникам? Или всем жителям?
– Это типичный вопрос из разговора с мэром города. У нас маленькие промышленные городки и поселки. Там в основном наши сотрудники с семьями и живут. Мы хотим, чтобы им было хорошо, чтобы они не уезжали. Мы очень активно развиваем проекты улучшения городской среды.
– А сами города берут на себя какие-то расходы?
– Мы работаем с государством, участвуем в конкурсе лучших проектов комфортной городской среды в малых городах и исторических поселениях – его с 2018 года проводит Минстрой РФ. И это позволяет получить деньги из других источников. Мы работаем в 18 регионах и на 45 территориях – там, где присутствуют компании нашей группы. Каждый год помогаем нашим муниципалитетам сформировать заявки на конкурс – это может быть концепция благоустройства парка, сквера, улицы, набережной, чего угодно. Мы организуем проектирование, оплачиваем услуги архитектурных бюро.
– Много выигрываете?
– В прошлом году подали 25 заявок, выиграли 22. Каждый город получил на реализацию проекта в среднем 100 млн руб.
Вторая большая история на эту тему у нас с Минсельхозом, по программе комплексного развития сельских территорий. Там также заложен проектный принцип на основе заявок, которые мы и помогаем подготовить на должном уровне. В 2025 году получили финансирование наши дальневосточные территории – Ванино и Чегдомын (рабочие поселки в Хабаровскому крае, на побережье и в глубине материка соответственно. – Русфонд).
Софинансирование у нас прежде всего с государством: обычно на наших территориях мы единственная крупная компания, больше сотрудничать просто не с кем. Хотя если завтра придет условный Сбербанк и скажет: Татьяна, давайте сделаем какой-нибудь совместный классный проект, – с удовольствием сделаем.
Понятная «стоимость» ребенка
Участницы профориентационного кэмпа Фонда Мельниченко «Смена будущего» в Сочи
– А что с образовательными проектами? Они раньше были главными в вашей работе.
– Я возглавляю фонд с января 2024 года, мы много перестроили, в том числе и систему образовательных проектов. Если раньше мы занимались только талантливыми детьми, то сейчас сильно расширили воронку. Сейчас у нас порядка 8 тыс. школьников, которых мы ориентируем на нашу отрасль. Они могут теперь ходить в наши центры талантов не только чтобы готовиться к олимпиадам, но и просто на дополнительные занятия. Например, кто-то хочет подтянуть химию или математику.
Мы расширили понятие таланта, видим его теперь в каждом ребенке и стараемся дать ему максимальные возможности.
Олимпиадники тоже остались, но мы переформатировали эту работу, объединили их в сборные – это дети из наших городов со всей страны, которые занимаются с высококлассными учителями. Кто-то онлайн, кто-то приходит в наши центры талантов.
И еще у нас появился большой спортивный блок – на сайте он называется «Движ.ФМ». Играем в футбол на наших территориях, устраиваем забеги.
– Во сколько все это в целом обходится?
– Отчетов за этот период еще нет, а в 2024 году наш бюджет составил около 5 млрд руб. И еще 4,5 млрд мы помогли привлечь по госпрограммам на проекты благоустройства городов, где действуют компании Андрея Мельниченко. Больше всего потратили на городскую среду – 3,6 млрд руб. На образовательные проекты для школьников – 600 млн руб. Для нас принципиально, чтобы каждый вложенный рубль работал на долгосрочный результат.
– У Русфонда два главных показателя эффективности – объем фандрайзинга и количество спасенных детей. А у вас? Например, в образовании?
– Мы, например, можем посчитать, сколько у нас детей перешли в профильные колледжи или вузы на профильные специальности. В итоге есть понятная «стоимость» одного ребенка, который доходит до нас как молодой специалист.
– То есть вы сочетаете благотворительность с удовлетворением потребностей своих компаний?
– Конечно. У нас несколько отраслей – уголь, химия, энергетика. Нам важно, чтобы как можно больше детей приходили работать на предприятия: кадровый голод никто не отменял. Люди, которых мы заранее познакомили с профессией, намного лучше подготовлены к производственному процессу, чем просто кто-то с рынка. Они сразу понимают, что и как, знают свою карьерную траекторию.
– А если вы ребенку помогли, он выиграл олимпиаду, но к вам не пошел, а, не знаю, открыл какую-нибудь планету новую?
– Это будет тоже прекрасно, но это другая ветка нашей работы. У нас 1,5 тыс. детей находятся в сборных Фонда Мельниченко, выигрывают российские и международные олимпиады. Их мы оцениваем по-другому. Понимаем, что они не пойдут в колледж, они пойдут учиться на химфак МГУ и, может, когда-нибудь все-таки придут работать в «Еврохим». Мы рады, когда умные головы получают возможность проявить себя.
А еще в наших классах есть много девчонок, которые потом чудесно поступают в медицинские университеты. Мы тоже это очень приветствуем, потому что врачей на местах не хватает.
Свобода и адекватность
Школьники на летнем профориентационном мероприятии Фонда Мельниченко
– Что посоветуете тем, кто хочет с вами сотрудничать? Написать письмо и ждать?
– У нас есть конкурс «Гранты.ФМ». Раньше было много отдельных грантовых направлений по компаниям, сейчас это один большой конкурс Фонда Мельниченко. Мы видим: в городах и поселках много сильных неравнодушных людей с хорошими идеями, которым часто просто не хватает стартовой поддержки. Наша цель – помочь таким инициативам вырасти в реальные проекты. В конкурсе могут участвовать НКО, инициативные группы, муниципальные учреждения и даже предприниматели – для нас важно, чтобы любой, у кого есть работающая идея для улучшения жизни в городе, получил шанс воплотить ее в жизнь.
Как раз начался очередной сезон конкурса, можно подавать заявки.
– Какой размер у грантов?
– Мы не ограничиваем сумму – это важно, это наша принципиальная позиция, потому что по смете проекта мы оцениваем адекватность запроса. Очень не хочется кормить недобросовестных грантоедов. Мы обязательно проверяем все сметы.
– Много проектов набирается?
– Заявок обычно больше тысячи, отбираем порядка 100 проектов. Особенно стараемся поддерживать наших локальных заявителей. Потому что, повторю, мы же не можем сами до всего дотянуться.
– Сколько вы планируете потратить на гранты?
– Нет такой цифры, мы исходим из конкретных проектов. Бюджет обсуждается каждый год. Это тяжелая история с учетом непростой ситуации на рынках, особенно в угольной отрасли. Когда я пришла сюда в 2024 году, мне была поставлена задача по расширению направлений, а не по освоению средств. В 2021–2022 годах расходы составляли примерно 0,5 млрд в год, сейчас на порядок больше.
– Сколько нужно человек, чтобы оперировать такими суммами?
– Штат фонда – около 30 человек. У нас нет специальных представителей на местах. Мы администрируем все процессы, опираясь на местных сотрудников наших компаний, на созданные нами клубы инициативных горожан. И сами стараемся всюду побывать – живем в самолете.
Фото предоставлены Благотворительным фондом Андрея Мельниченко
