Сам себе донор
В Уфе ребенку впервые пересадили собственный костный мозг
![](https://im.rusfond.ru/dbimages/28000-29000/28700/be4a28db-2471-4622-bf9d-78cfc43ee00f-930.jpg)
У нас на этой неделе в "Коммерсанте" тематическая страница Русфонда – про лейкозы и трансплантацию костного мозга. Большая история – про Никиту Горбунова. У него острый лейкоз, рак крови, спасти может дорогой препарат. Но даже самые лучшие лекарства не всегда справляются с этой тяжелейшей болезнью. И на помощь приходит трансплантация донорского костного мозга. Это операция последней надежды, тяжелая и опасная. Но если мозг приживется, пациент будет здоров. И позже может даже познакомиться со своим спасителем. Ниже – репортаж про такую встречу.
Операция в уфимской РДКБ показывает нам трансплантацию с другой стороны – это история про пути развития медицины. У десятилетней Алисы, которой сделали ТКМ в Уфе, донора не было. Но вовсе не потому, что его не удалось найти. Попробую коротко объяснить. Костный мозг – родоначальник множества видов клеток крови и иммунной системы. Все они рождаются из стволовых кроветворных клеток, живущих в наших костях. Производственный процесс идет без остановки всю нашу жизнь, но может нарушиться. При лейкозах сбой происходит на уровне стволовых клеток и их ближайших потомков. Поэтому необходимо заменить их донорским костным мозгом. А у Алисы болезнь не поражает костный мозг, его основа – стволовые клетки, – можно сказать, здорова. Эти стволовые клетки извлекли и заморозили. Затем провели Алисе химиотерапию, чтобы убить больные раковые клетки. А после лечения костный мозг ей ввели обратно. Такая трансплантация называется аутологичная, а ТКМ от донора – аллогенная.
Бессмысленно говорить, что какая-то из них лучше или эффективнее другой – они просто от разных болезней. Но точно можно сказать, что аллогенная намного сложнее. Притом что и собственные кроветворные клетки научиться пересаживать очень непросто. Башкортостан шел к этому давно.
Онкогематологическое отделение на 45 коек при РДКБ было и раньше, но ТКМ там никогда не проводилась. По совету коллег из московского НМИЦ детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева руководство Башкортостана решило не улучшать старое отделение, а построить вместо него новый центр. Его сдали в эксплуатацию в феврале 2024 года. В нем 92 койки, шесть из которых – для ТКМ.
Со временем это позволит делать 3040 ТКМ в год, говорит заведующий центром Рустем Байрамгулов. Притом что потребность Башкортостана – 20 аутологичных трансплантаций и десять аллогенных (речь о пациентах до 18 лет). Однако выход на полную мощность – долгий процесс. В этом году центр сделает всего три аутологичные ТКМ, в следующем – десять. «Аутотрансплантация проще в исполнении, вероятность развития осложнений меньше, для новых центров отработка технологии закономерно должна начинаться именно с нее», – объясняет Байрамгулов. Ведь собственный костный мозг, в отличие от донорского, не вызывает иммунных реакций.
Некоторые центры останавливаются на аутотрансплантациях. В Европе из 700 с небольшим центров только 500 делают оба вида ТКМ. В России полтора десятка центров делают оба вида ТКМ (лишь несколько – детям). Данных по центрам, где освоили только аутологичную ТКМ, я не нашел – в последние годы, говорят врачи, их открывается довольно много. Но к аллогенной трансплантации они идут годами. Центр в Уфе собирается начать вводить аллогенные ТКМ уже в 2025 году. Для этого не нужно какое-то дополнительное оборудование, только опыт врачей, говорит Байрамгулов.
Дети с тяжелыми заболеваниями смогут лечиться ближе к дому – так удобнее. Важно и увеличение общей мощности трансплантационных центров за счет Башкортостана: в России не хватает не только доноров костного мозга (мы много об этом писали), но и трансплантационных центров. В Европе один центр на 1,5 млн человек, у нас – на 9 млн.
Фото: «Республиканская детская клиническая больница» (Уфа, Башкортостан)