Разрешить себе чувствовать страх
Что может сделать для отца больного ребенка проект психологической помощи мужчинам
Иллюстрация Юлии Замжицкой
Запросы не по статусу
«ПряМой Диалог» – одна из первых в России попыток создать пространство психологической поддержки именно мужчин. Помощь начинается со звонка на телефон доверия– Мы сознательно не фокусируемся на статусе человека, – объясняет Наталия Щанкина. – Нас интересует не его биография, а то, с чем он пришел. Даже если у мужчины ребенок с тяжелым заболеванием, он может позвонить со словами: «Мне одиноко, помогите». За этой формулировкой будет стоять весь опыт отцовства в условиях кризиса.
Звонок психологу – шаг к нормализации собственного состояния, даже если он маскируется иронией или словами «мне только спросить». Почти всегда это попытка сохранить себя и свою семью.
Беги, молчи, работай
В разговоре об отцах, которые уходят из семьи, когда ребенок тяжело заболевает, Наталия принципиально избегает оценок:– Формула «ушел, потому что не справился с ответственностью, потому что трус и подлец» слишком упрощает происходящее, – говорит она.
С точки зрения психологии во время кризиса психика включает базовые защитные механизмы: беги, бей или замри. Самый простой и быстрый способ снизить внутреннее напряжение – убежать. То есть изъять себя из ситуации. Это может быть физический уход из семьи. Или эмоциональный: уход в работу, молчание, отстранение.
– Уход в работу часто выглядит социально одобряемым, – объясняет Наталия Щанкина. – Однако, по сути, это попытка не соприкасаться с болью. Сделать вид, что все под контролем, когда на самом деле это не так. Прятать за бурной деятельностью горе и гнев можно очень долго, но это подтачивает изнутри и самого отца, и всю семью.
Ущербный я
По словам Наталии Щанкиной, остается мужчина или уходит, во многом зависит от его ценностей и способности к рефлексии.– Если мужчина не выдерживает, важно разобраться – что именно для него невыносимо? От чего он так отчаянно защищается? – говорит она.
Иногда мужчина убегает из-за невозможности принять, что ребенок не такой, каким он его представлял, каким ждал. Часто отец воспринимает дитя как продолжение себя – в этом случае тяжелое, тем более неизлечимое заболевание ребенка переживается как личная вина, как доказательство собственной ущербности. Это чувство может быть настолько болезненным, что единственным выходом представляется бегство и забвение.
В таких случаях, говорит Наталия, важно учиться отделять себя от ребенка. Принимать, что ничьей вины в его тяжелой болезни нет. И что можно быть неидеальным, растерянным, испуганным – и при этом оставаться отцом.
Часы принятия и роста
Работа психологов «ПряМого Диалога» строится по определенной логике. Сначала мужчине помогают принять то, что случилось. Признать, что произошло нечто неожиданное, тяжелое, не входившее в жизненный план.– Принятие начинается с разрешения себе всех чувств, включая злость и гнев, – говорит Наталия. – С признания собственного страха. Мы говорим мужчине, что эти чувства нормальны. Нормально испытывать растерянность. Нормально плакать. Удивительно, но, пока человек не признает собственное бессилие, он не может по-настоящему двигаться дальше – просто не увидит, куда идти и где скрываются новые возможности.
Наталия продолжает:
– Болезнь ребенка, даже неизлечимая, не означает конец жизни для родителей. Скорее наоборот, это основание новой жизни, в которой есть смысл, в которой можно быть собой – не героем, а живым человеком.
Иногда самым важным действием для отца, признавшего ситуацию, оказываются самые простые, но важные дела: быть рядом с ребенком, ездить с ним на лечение, носить его на руках. По словам психолога, это может стать для мужчины временем роста.
Плакать и просить помощи – нормально
Отдельная и очень болезненная тема, которая проглядывает в диалогах психологов и мужчин, которые обращаются за поддержкой, – давление общественных ожиданий. Культурный код отцовства требует от мужчины быть опорой, не показывать слабость, держать удар.– Когда мужчина понимает, что от него ждут силы, а внутри у него ужас, он может не выдержать, – говорит Наталия Щанкина. – Иногда ему кажется, что проще уйти, чем каждый день изображать героя.
И важно показать мужчине, что, вместо того чтобы убежать, можно попросить о помощи. Это не слабость, а нормальная человеческая потребность.
– Люди – существа социальные. Мы выжили только потому, что умеем обращаться за помощью и принимать ее, – говорит Наталия Щанкина. – Мы не можем выдерживать кризисы в одиночку.
Мужской разговор
Проект «ПряМой Диалог» работает с 2022 года. За все время психологи провели почти 10 тыс. телефонных консультаций. Сначала линия работала с 12:00 до 16:00 и с 20:00 до 22:00, а с декабря 2024 года перешла на 12-часовую работу, с 10:00 до 22:00 по московскому времени. Но и этого мало, спрос превышает предложение: многие мужчины звонят в нерабочее время, и принять их звонки возможности пока нет. Сейчас проект ищет волонтеров-психологов.Со временем «ПряМой Диалог» превратился в небольшую экосистему: к телефону доверия добавились группы поддержки в онлайне. «Точка опоры» – для мужчин в кризисе. «Оптимальная рефлексия» – для тех, кто учится замечать хорошее в трудный период жизни. «Отцовский код» – для отцов, сомневающихся в себе. «Пространство жизни» – для мужчин, старающихся принять собственный диагноз.
Наталия Щанкина планирует проводить научные исследования мужского переживания кризиса – сотрудники проекта ищут научные сообщества, которым тема была бы интересна. Сейчас таких исследований почти нет, а значит, нет и языка, чтобы масштабно говорить с мужчинами о боли, страхе и бессилии. О силе, которая заключается не в сжатых до боли челюстях, а в способности выдерживать собственную уязвимость. Быть не героем, а живым, сомневающимся, но любящим человеком. Быть отцом.
Мы обязательно расскажем о том, как принять участие в исследовании «ПряМого Диалога», когда оно начнется.
