Инна Кравченко

Мадик Гедуев живет с мамой и четырехлетней сестренкой в Нальчике, в съемной квартире. Но им не нравится жить в городе. Они хотели бы вернуться в деревню, к дедушке Хасану, – там дом, все родное, кристальный воздух, хозяйство, много еды, фрукты, простор... Но туда нельзя вернуться, пока московские врачи не сделают Мадику серию операций по исправлению формы черепа. Потому что череп у малыша от рождения неправильной формы: генетическое заболевание – синдром Пфайффера, преждевременно срослись кости черепа. И чем больше растет мозг, тем опаснее это становится. Уже сейчас Мадику тяжело дышать, а если не исправить череп, то будет вечная головная боль, отставание в развитии, слепота и глухота. Надо делать операцию, но она стоит едва ли не больше, чем все дедушкино хозяйство там, в деревне. →

Девочке 16 лет, она из Саратова. У нее тяжелое искривление позвоночника, сколиоз 4-й степени, – и, как всегда в таких случаях, постоянные боли, чрезвычайная утомляемость, сдавление внутренних органов, дыхательная недостаточность... Но, кажется, дело не только в этом. Кажется, Настя совсем не так представляла себе себя и свою жизнь. Не просто позвоночник у нее искривился – жизнь искривилась. И не просто позвоночник выправит ей сложная операция с установкой в спину конструкции из гибких растяжек и тросиков – жизнь выправит.  →

Мальчик живет в Краснодаре. Ему 14 лет, и почти с самого рождения у него эпилептические приступы. Если не принимать лекарство, то приступы частые, по несколько раз в день. Если принимать лекарство, то редкие и несильные: раз в неделю примерно Марк как будто бы замирает, глядя в одну точку. Когда приступы редкие, мама отмечает, что сын психически развивается, лучше говорит, лучше ходит, складывает пазлы посложнее. Все эти годы развитию и нормальной жизни мальчика мешала не просто эпилепсия, а синдром Драве – генетическое заболевание, при котором эпилептические очаги не сконцентрированы в каком-то конкретном месте в мозге, а разбросаны по всей голове и не могут быть удалены современными методами. Лекарство есть. Но оно дорогое и не зарегистрировано в России. →

Мальчишке из станицы Убеженской Краснодарского края восемь лет. Глядя, как он шагает в школу, лепит из пластилина или собирает лего, вы и не скажете, что он катастрофически болен. Ну разве что спина не очень прямая, ногу приволакивает. Но на самом деле у Матвея невообразимо деформированы все органы малого таза. Еще на этапе внутриутробного развития у мальчика возникли пороки мочеполовой системы и кишечника, а также Spina bifida – не зарос вовремя спинномозговой канал в позвоночнике. Когда Матвей родился, мочевой пузырь у него был снаружи живота, а кишечник, наоборот, выхода наружу не имел. Мальчик перенес в России множество операций, но остается еще одна – у британского хирурга Имрана Муштака, который, подобно искусному ювелиру, воссоздаст мочеполовую систему Матвея, сделав ее почти такой же, как у здорового человека. →

У 15-летней Софии из подмосковных Мытищ тяжелый сколиоз – деформированы спина и грудная клетка, каждое движение доставляет боль, даже лежать больно. Искривление позвоночника усиливается, страдают внутренние органы, тяжело дышать, потому что сдавлены легкие, неправильно работает сердце, и неправильно течет кровь по сосудам. Это нельзя исправить ни массажем, ни корсетом, ни лечебной гимнастикой. Нужна операция: в спину Соне хирурги установят специальную конструкцию из эластичных тросиков, которая выпрямит позвоночник. И боль пройдет. И спина распрямится. И можно будет наконец свободно наклоняться, о чем сейчас девочка только мечтает. Эта мечта стоит два с лишним миллиона рублей – невообразимая сумма для Сониных родителей. →

У Саши Зимина из города Льгова Курской области акушерский паралич Дюшенна – Эрба. Грубо говоря, ему «оторвали» руку. Мальчик все никак не мог родиться. Чтобы достать младенца из родовых путей, акушеры сначала применили вакуумный экстрактор, а потом стали тянуть за правую руку. Вот и разорвали нервы в плече, так что рука теперь висит плетью, Саша может только чуть ее приподнять. Но это лечится. Микрохирург из ярославской клиники «Константа», с которой давно работает Русфонд, готов сшить у Саши в плече крохотные нервы. И рука заработает. →