Новосибирск-акции

Из письма Анастасии Чернышовой, мамы Миланы: «На завершающем этапе беременности я переболела ковидом. Родилась Милана в срок, но маловесной, в три месяца мы стали замечать у нее подергивания рук и ног. В четыре месяца случился короткий судорожный приступ – дочь посинела, перестала дышать. Начались консультации у врачей, обследования, подбор и прием препаратов. Развивалась Милана с отставанием...» →

Из письма Дарьи Креккер, мамы Максима: «Когда сыну был год, я заметила, что у него нет указательного жеста, кроме того, он был гиперактивным. Мы обратились к врачу, тот никаких отклонений не выявил. В два года Максим начал ходить в детский сад, но адаптация проходила сложно: сын плакал, не контактировал с детьми, в глаза не смотрел, просьбы не выполнял, в речи были только звуки...» →

Из письма Елены Бондаревой, мамы Виталика: «У сына тяжелое врожденное заболевание – очень хрупкие кости. Первый перелом произошел, когда Виталику было три месяца, а потом переломы рук и ног стали следовать один за другим. С 2018 года сына при поддержке Русфонда лечат в московской клинике Глобал Медикал Систем (GMS Clinic). Спасибо всем от души! В GMS он много раз проходил курсы терапии для укрепления костей и физическую реабилитацию...» →

Из письма Татьяны Поповой, мамы Сони: «Дочка родилась с расщелиной мягкого и твердого нёба, нарушением слуха. В восемь месяцев Соне провели первую операцию по устранению расщелины, через несколько лет выполнили шунтирование барабанных перепонок. Слух восстановился, но речь так и не развивалась. С двух с половиной лет дочка занималась с логопедами, но особых результатов не было...» →

Из письма Татьяна Гаврилюк, мамы Саши: «Сын родился недоношенным, весом меньше килограмма, перенес нехватку кислорода. Почти месяц Саша дышал с помощью аппарата искусственной вентиляции легких, всего в реанимации пролежал два месяца. После выписки у сына обнаружили скопление спинномозговой жидкости в головном мозге и установили шунт для ее оттока. Вскоре пришлось выполнить еще одну операцию – на глазах из-за повреждения сосудов...» →

Из письма Галины Семидумовой, мамы Кирилла: «Сразу после рождения сына меня встревожила форма его головы – вытянутая, на макушке суженная, в месте, где должен быть родничок, с гребешком – костным наростом. После обследования у Кирилла выявили преждевременное сращение черепных костей. Это тяжелая и опасная патология, при ней деформируется голова и страдает растущий мозг, это может привести к умственной отсталости, слепоте и глухоте. В два месяца новосибирские нейрохирурги сделали операцию: удалили выпирающий участок кости, разъединили сросшиеся кости черепа...» →

Из письма Натальи Аверченко, мамы Тимофея: «В ходе подготовки к плановому кесареву сечению у меня случился анафилактический шок от введенного препарата. Нас с сыном спасли, но у Тимофея была тяжелая асфиксия, он долго лежал в реанимации и затем – в детском отделении областной больницы. Врачи выявили у него поражение головного мозга. Развивался сын с задержкой, голову начал держать только в пять месяцев...» →

Из письма Азизы Мамашариповой, мамы Абубакира: «При рождении отклонений у сына не обнаружили, а в четыре месяца я заметила, что Абубакир отстает в развитии: не переворачивается, не пытается сесть, не интересуется игрушками. В полгода мы начали ходить по врачам и на обследования. В полтора года сын с высокой температурой попал в больницу, после выписки его состояние усугубилось: он перестал смотреть в глаза, не отзывался на имя, пропал лепет. Я стала искать способы лечения, возила его на курсы реабилитации, к специалистам в центр развития и коррекции речи...» →

Из письма Алины Безлюдной, мамы Матвея: «До полутора лет сын нормально развивался: вовремя научился держать голову, переворачиваться, ходить, начал произносить первые слова. Но затем Матвея будто подменили. Сын перестал есть обычную для него еду, отзываться на свое имя, смотреть в глаза, понимать обращенную речь. Со временем появились истерики, Матвей начал бить себя по голове...» →