Иркутск-акции

Из письма Светланы Шастиной, мамы Левы: «Сын родился раньше срока, в месяц с небольшим перенес операцию по поводу порока сердца, и в больнице у Левы выявили очень редкое генетическое заболевание – так называемый синдром кошачьего крика. Как нам объяснили, дети с таким диагнозом часто не доживают и до года, в том числе из-за проблем с сердцем, но сын оказался настоящим борцом и выжил. В развитии Лева отставал, в год ему диагностировали детский церебральный паралич. Постоянные курсы реабилитации, массажа, занятия лечебной физкультурой дали плоды, и в четыре года сын научился вставать у опоры...» →

Из письма Татьяны Широглазовой, мамы Степы: «С раннего детства у сына хуже действовали мышцы левой стороны тела, ему диагностировали детский церебральный паралич. Степа растет под наблюдением врачей, я использую все возможности, чтобы он проходил курсы лечения и реабилитации, которые помогают улучшить подвижность и послушность левой руки и ноги. Сейчас сын учится в обычной школе, занимается плаванием и карате. Конечно, из-за диагноза испытывает трудности: медленно ходит, запинается при беге, не всегда держит равновесие...» →

Из письма Дмитрия Максимова, папы Саши: «Наш Саша – очень желанный ребенок. Мы с женой часто представляли, как он будет играть со своим старшим братом, как мы будем вместе гулять, ходить в кино. В действительности все оказалось совсем не так. После года у сына начался откат в развитии: он стал постоянно кричать, падать на пол, биться в истерике. После обследований у врачей посыпались диагнозы...» →

Из письма Маргариты Гущиной, мамы Савелия: «Летом у сына несколько раз начиналась рвота, но я думала, что причина – в моих попытках постепенно сократить грудное вскармливание. Осенью Савелий начал ходить в детский сад, и там повторились приступы рвоты. Анализы, которые мы сдали в нашей сельской амбулатории, не выявили никаких отклонений. Но когда сыну провели расширенные анализы в ближайшем городе, выяснилось, что печеночные показатели зашкаливают. Савелия срочно отправили в детскую больницу областного центра, там он сразу попал в реанимацию...» →

Из письма Дмитрия Максимова, папы Саши: «Наш Саша – очень желанный ребенок. Мы с женой часто представляли, как он будет играть со своим старшим братом, как мы будем вместе гулять, ходить в кино. В действительности все оказалось совсем не так. После года у сына начался откат в развитии: он стал постоянно кричать, падать на пол, биться в истерике. После обследований у врачей посыпались диагнозы...» →

Из письма Натальи Михайловой, мамы Кости: «Летом позапрошлого года сын получил так называемую травму ныряльщика: он ударился о дно реки головой, в результате произошел перелом шейных позвонков, разрыв межпозвоночных дисков, ушиб спинного мозга. Костя перестал чувствовать тело ниже груди, не мог двигать кистями рук и ногами. В Иркутске сыну оказали первую помощь, потом отправили в Москву. Нейрохирурги сделали ему операцию на шейном отделе позвоночника, зафиксировали позвонки специальной пластиной. После восстановительного лечения врачи рекомендовали реабилитацию...» →

Из письма Марии Ивановой, мамы Максима: «Роды были тяжелые, сын впал в кому, несколько недель провел в реанимации. Его здоровье было сильно подорвано, в развитии Максим отставал, в полгода начались эпилептические приступы. Мы делали все, чтобы помочь сыну, возили его на обследования и лечение. При поддержке Русфонда прошли курсовое лечение в иркутской клинике в 2020 и 2024 годах, также получили вертикализатор...» →

Из письма Ксении Чалых, мамы Полины: «Дочка родилась в срок в результате кесарева сечения. Развивалась Полина с небольшим отставанием, к восьми месяцам не научилась сидеть. Невролог в качестве причины указала мышечную слабость, а врачи областной детской больницы диагностировали детский церебральный паралич. Но в год и восемь месяцев дочка начала ходить, и инвалидность ей не установили. С трех лет Полина пошла в детский сад, там сторонилась детей и все время играла одна. В результате ей поставили еще один диагноз: атипичный аутизм...» →

Из письма Анастасии Акининой, мамы Евы: «Дочка родилась с несколькими пороками развития, перенесла операцию на сердце, наблюдается у специалистов. К двум годам Ева почти не говорила. Выяснилось, что она плохо слышит, сурдолог диагностировала тугоухость 4-й степени, рекомендовала носить слуховые аппараты. Мы купили их за свой счет, потом получили компенсацию от государства. Вначале дочка срывала аппараты, но потом к ним привыкла, и сейчас ей нравится слышать звуки окружающего мира. Но связной речи так и нет, Ева говорит лишь отдельные слова. Дочка учится в первом классе школы для слабослышащих детей...» →