Владивосток-акции

Из письма Дарьи Бурлаки, мамы Андрея: «При рождении сына признали здоровым, развивался он соответственно возрасту. Ходил в детский сад, школу, хорошо учился. В конце 2022 года Андрей внезапно потерял сознание, его госпитализировали в Краевую детскую больницу во Владивостоке. После обследования врачи выявили врожденную аномалию развития сосудов мозга, которая приводит к кровоизлияниям, судорогам и неврологическим нарушениям. У сына лопнул сосуд, произошло кровоизлияние. Потребовались две операции, после которых у Андрея частично парализовало левую сторону тела. Его перевели на домашнее обучение. А в прошлом году случился рецидив...» →

Из письма Антона Ткачука, папы Никиты: «Когда сыну исполнилось шесть лет, у него появились проблемы со слухом. Я сам инвалид по слуху, поэтому предполагал, что Никита может унаследовать мое заболевание. К сожалению, опасения подтвердились: сурдолог поставил сыну диагноз „двусторонняя тугоухость 2-й степени“. В десять лет Никита начал носить слуховые аппараты...» →

Из письма Юлии Запорожской, мамы Антона: «В том, что у сына есть нарушение слуха, мы убедились, когда ему исполнилось три года. У меня самой тугоухость, и поэтому я наблюдала за слуховыми реакциями Антона с самого его рождения. После обследования сыну поставили диагноз „тугоухость 2-й степени“. Сейчас Антон ходит в специальную школу-детсад для глухих и слабослышащих детей...» →

Из письма Оксаны Люлькиной, мамы Ани: «Роды были тяжелые, дышать самостоятельно дочка начала только со второй минуты. Первые пять дней жизни Аня провела в реанимации, затем лежала в отделении патологии с диагнозом „перинатальное поражение центральной нервной системы“. Уже в первый год стало понятно, что дочь отстает в развитии. Ане поставили диагноз ДЦП и дали инвалидность. С тех пор мы стали постоянно заниматься лечением...» →

Из письма Олеси Калековой, мамы Артема: «Когда сыну было около двух лет, меня насторожило, что он очень плохо выговаривает слова. Мы стали обследоваться у разных врачей, никаких патологий у Артема не выявили. Он пошел в обычный детский сад, начал заниматься с логопедом. Но уже в первом классе школы стало очевидно, что у сына проблемы со слухом. Нас направили к сурдологу, тот диагностировал двустороннюю тугоухость...» →

Из письма Марии Денискиной, мамы Вики: «У дочки синдром Кабуки – редкое врожденное заболевание, при котором возникают множественные пороки развития, в том числе дефекты челюстей и зубов, аномалии развития черепных костей. В полтора года Вике также диагностировали детский церебральный паралич. Мы постоянно занимаемся здоровьем дочки, проходим курсы реабилитации в краевом центре, летали на обследования и реабилитацию в Москву. Врачи московской клиники выявили у Вики проблемы со зрением и зубами. Дочка проходила ортодонтическое лечение по месту жительства, но оно не принесло желаемого результата...» →

Из письма Сергея Зинченко, папы Даши: «Мама Даши и я инвалиды по слуху. Когда дочка родилась, врачи предположили у нее генетическую предрасположенность к снижению слуха, а в полтора года диагностировали врожденную тугоухость 3-й степени, рекомендовали носить слуховые аппараты. В три года Даша пошла в обычный детский сад, но, хотя воспитатели и педагоги старались, чтобы дочка чувствовала себя комфортно, общаться с детьми ей там было сложно. В шесть лет мы перевели Дашу в специализированную начальную школу – детский сад для глухих и слабослышащих детей во Владивостоке...» →

Из письма Анны Гордеевой, мамы Кати: «Дочка нормально росла и развивалась, хорошо училась в школе, занималась спортивным плаванием. Когда Кате исполнилось 12 лет, она стала жаловаться на сильные боли в спине. Вскоре мы заметили у нее перекос плеч – правое было немного выше левого. Обследование показало, что у Кати сколиоз 2-й степени. Дочка выполняла все рекомендации ортопеда – носила корсет Шено, ходила на лечебный массаж и гимнастику, продолжала заниматься плаванием. К сожалению, остановить дальнейшее искривление позвоночника это не помогло...» →

Из письма Натальи Кошелевой, мамы Максима: «Сын – второй из тройни. Дети родились раньше срока, дочку врачи признали здоровой, а мальчиков выписали под наблюдение невролога. О том, что у сыновей проблемы со слухом, мы узнали в три года на медобследовании. Обоим диагностировали тугоухость 2-й степени. Максим посещал детский сад, но общаться с детьми ему было сложно. В четыре года мы перевели его в специализированную начальную школу – детский сад для глухих и слабослышащих детей во Владивостоке. За госсчет он получил слуховые аппараты. Благодаря занятиям со специалистами у сына стала развиваться речь...» →