Вести-акции

Из письма Ларисы Прокопьевой, мамы Кати: «Когда я была беременна Катей, у меня обнаружили порок сердца. Конечно, я тревожилась, что заболевание передастся дочери по наследству, но после рождения врачи не нашли у Кати никаких отклонений. А когда дочке исполнилось четыре года, она стала жаловаться на боли в области сердца, постоянную усталость. Я обратилась в Республиканскую детскую клиническую больницу (РДКБ, Чебоксары), Катю обследовали кардиологи и диагностировали у нее врожденный порок сердца – открытый артериальный проток...» →

Из письма Эльвиры Гиниятуллиной, мамы Далила: «Два месяца назад сыну стало плохо прямо в школе, он потерял сознание. Его срочно отвезли в Центр здоровья при детской поликлинике (Стерлитамак). Там сына обследовали, и кардиолог диагностировал врожденный порок сердца – открытый артериальный проток. Нас направили в Республиканский кардиологический центр (РКЦ, Уфа). Далила повторно обследовали, диагноз подтвердили. Сейчас сын плохо себя чувствует, быстро устает, сердцебиение учащенное…» →

Из письма Екатерины Зыряновой, мамы Ани: «Аня с рождения была слабенькой, бледной и болезненной. С трех месяцев ребенок часто болел. Но мы с мужем даже не предполагали, что ангины и пневмонии как-то связаны с болезнью сердца. Участковый педиатр все объяснял слабым иммунитетом. Только полгода назад на медицинском осмотре перед школой дочери сделали эхокардиографию – и кардиолог в нашей поликлинике предположил, что у Ани врожденный порок сердца. Обследование в Республиканском кардиологическом центре (РКЦ, Уфа) подтвердило диагноз…» →

Из письма Раушаны Аппазовой, мамы Димы: «Когда Диме было 14 лет, во время медобследования кардиолог услышал у него шумы в сердце, предположил врожденный порок. Нас направили в Детскую городскую клиническую больницу (ДГКБ) №13 имени Н.Ф. Филатова. В феврале 2016 года Диму там обследовали и обнаружили дефект межпредсердной перегородки. Врачи сказали, что нужна операция. Ее предложили провести щадящим, эндоваскулярным способом, не разрезая грудную клетку…» →

У Артема из Ростова-на-Дону два года назад обнаружили тяжелое наследственное заболевание. Из-за нарушения обмена веществ из организма мальчика не выводится медь. Она скапливается, оказывая разрушительное действие на все органы. Уже пострадала печень. Болезнь может поразить головной мозг, нервную систему… Спасти Артема поможет препарат триентин, но у родителей нет средств на покупку лекарства. →

Из письма Инны Таракановой, мамы Артема: «До недавнего времени мы даже не догадывались, что у сына проблемы с сердцем. Развивался он как все дети, ходил в школу, на сердце никогда не жаловался. И врачи в поликлинике никаких отклонений не замечали. А прошлой осенью в школе проходил очередной медосмотр. На этот раз педиатр услышала шумы в сердце сына и направила его на обследование в Центральную детскую поликлинику Ишимбая. Кардиолог сказал, что у Артема порок сердца, открытый артериальный проток...» →

Из письма Натальи Фроловой, мамы Миши: «Сын рос здоровым, хорошо учился в школе, занимался спортом. А два года назад вдруг стал очень рассеянным, у него ухудшилась память, это заметила и учительница в школе. Педиатр направила нас в Воронеж, в областную клиническую больницу №1 (ВОДКБ №1). Там провели обследование. Диагноз оказался страшным… » →

Из письма Ирины Зиганшиной, мамы Сони: «Шумы в сердце дочки педиатр услышала сразу после ее рождения. А в два года мы повезли Соню на обследование в Уфу, в Республиканскую клиническую больницу. Там сделали эхокардиографию (ЭхоКГ) и выявили ложную хорду (небольшое аномальное образование в желудочках сердца. – Русфонд). Врачи сказали, что тревожиться не нужно, к семи годам все нормализуется. Дочка росла, как все здоровые дети, ходила на занятия в бассейн и танцевальную студию. Но в последнее время стала быстро уставать…» →

Из письма Марии Зеньковой, мамы Полины: «У дочки тетрада Фалло – сложный порок сердца, сочетающий сразу четыре аномалии развития. У Полины фактически отсутствовал легочный канал, кровь из правого желудочка поступала в легкие по соседним сосудам. С рождения дочка наблюдалась в московской клинике, врачи проводили обследования, но операцию все время откладывали, а когда Полине было четыре года, сказали, что больше ничем помочь не могут…» →