Крым-акции

Из письма Юлии Петрушенко, мамы Аниты: «Дочка унаследовала глухоту от нас с мужем – мы инвалиды по слуху. Когда Аните было два года, ей для компенсации потери слуха прописали слуховые аппараты. Дочка ходила в специализированный детский сад, занималась в слухоречевом центре, в результате научилась говорить, подготовилась к учебе. Четыре года назад читатели Русфонда помогли нам приобрести сверхмощные слуховые аппараты – огромное вам спасибо! Сейчас Анита учится в специализированной школе. Она одна из лучших в классе, активно участвует в конкурсах...» →

Из письма Татьяны Бабик, мамы Кати: «Дочка родилась с расщелиной верхней губы и нёба. После обследования и генетического анализа у Кати диагностировали врожденный множественный порок развития – синдром Пьера Робена. Как объяснили врачи, для этой патологии также характерно недоразвитие нижней челюсти, западение языка. Синдром приводит к нарушению проходимости верхних дыхательных путей и затруднению дыхания, проблемам с речью, слухом, частым инфекционным заболеваниям. Дочку обследовали специалисты подмосковного Детского клинического центра имени Л.М. Рошаля...» →

Милана Гуменюк живет в селе Перово под Симферополем. Год назад у девочки случился разрыв аневризмы сонной артерии головного мозга. В местной больнице ей провели трепанацию черепа и клипировали лопнувший сосуд – наложили специальную клипсу на сосудистый «мешок». После операции отверстие в черепе временно прикрыли натянутым лоскутом кожи. Девочка страдает от постоянных приступов головной боли, остро реагирует на любой шум или смену погоды, и память никак не восстанавливается. Московские нейрохирурги берутся прооперировать Милану – закрыть костный дефект специальными биопластинами. Но такая операция стоит больше 1,5 млн руб. – сумма для родителей девочки неподъемная.  →

Из письма Светланы Власовой, мамы Златы: «Дочка появилась на свет в трудных родах, перенесла кислородное голодание и кровоизлияние в головной мозг. В первые же сутки у Златы начались судороги, неделю она провела в реанимации. Выписали нас, когда дочке был месяц, сразу же с разрешения врачей мы начали реабилитацию. Развивалась Злата с задержкой...» →

Из письма Ирины Валовей, мамы Маркуса: «До года сын развивался по возрасту, был любознательным ребенком. А потом я заметила, что он начал ходить на цыпочках, стал очень возбудимым. Невролог рекомендовал подождать до трех лет. Однако к двум годам у Маркуса появилось искривление стоп, спастика мышц рук и ног, уменьшилась подвижность суставов. Сын не мог толком ходить и не разговаривал, стал явно отставать от сверстников в развитии...» →

Из письма Галины Котолуповой, опекуна Юли: «До пенсии я работала в симферопольском доме ребенка „Елочка“ для детей с поражением центральной нервной системы, куда попала Юля. Пять лет была с ней рядом. Когда по возрасту ее перевели в другой интернат, я решила не расставаться с девочкой – оформила опекунство и забрала Юлю в свою семью. Я знала, что девочка родилась с множеством патологий, что у нее детский церебральный паралич, но меня это не пугало: на моих глазах благодаря усилиям специалистов дома ребенка Юля постепенно преодолевала проблемы. Дома я постоянно занимаюсь с ней...» →

Из письма Марины Бирюковой, мамы Лени: «После рождения сына мне сказали, что у него синдром Дауна. Я приняла Леню таким, какой он есть, и решила сделать все необходимое, чтобы помочь ему развиваться. Почти сразу у сына выявили порок сердца. В семь месяцев сделали операцию, после нее случились осложнения, врачи два месяца боролись за его жизнь. А потом наступили самые страшные времена: у моего малыша обнаружили миелобластный лейкоз. Ленечку своевременно стали лечить, и болезнь отступила. В четыре года сын начал ходить, но физически и умственно еще сильно отставал...» →

Из письма Алины Харитоновой, мамы Поли: «Наша Поля – единственный и долгожданный ребенок. Родилась дочка в срок, но сильно пострадала в тяжелых родах, пережила гипоксию и инсульт. Три недели пробыла в реанимации, домой мы попали только через два месяца. Мы начали интенсивное лечение по ОМС и при поддержке благотворителей. Из-за повреждения головного мозга Поля почти не видит...» →

Из письма Ларисы Богдановой, мамы Андрея: «Сын родился в срок, но роды были тяжелыми. В первые два года отклонений в развитии у Андрея не находили. А в два года и семь месяцев у сына произошел судорожный приступ. Врачи симферопольской Республиканской детской больницы диагностировали эпилепсию, назначили лечение. С тех пор мы сменили много неврологов и эпилептологов, так как терапия не давала стабильных результатов – приступы повторялись с разной периодичностью. В конце концов их удалось купировать, но в развитии Андрея постоянно случаются откаты...» →