«Если у человека есть шанс на жизнь и этот шанс – только ты, разве можно отказать?»
Интервью с Владиславой Ратушевой, риск-менеджером Сибирского банка ПАО «Сбербанк», которая стала донором костного мозга для незнакомого человека
Владислава Ратушева
– Владислава, расскажите, как вы узнали о донорстве костного мозга?
– На момент вступления в регистр на моем донорском счету уже было 13 донаций крови. Впервые я сдала кровь еще в университете – тогда это был способ получить освобождение от физкультуры. Но годы шли, и мотивация быть донором стала другой.
В регистр я вступила в 2022-м – прямо в здании Сбера, где работаю. На одной из встреч, посвященных донорству, нам предложили сдать мазок с внутренней стороны щеки. Я решилась не просто так: незадолго до этого сын моей коллеги заболел острым лимфобластным лейкозом в три года. Трудно представить, что пережила та семья. Символично, что процедура донации у меня состоялась именно в день рождения того мальчика.
– Сколько времени прошло с момента вступления в регистр до вызова? Вы ждали звонка?
– Три года, и я вообще об этом не думала. Когда вступала, была на 99,9% уверена, что никогда никому не пригожусь.
Но примерно за полгода до вызова произошла необычная встреча. Я пришла сдавать плазму в центр переливания крови, и ко мне подошла девушка: «Мы с вами в одной школе учились, я на год младше». Разговорились, и она поделилась: «Представляете, меня вызывали в Питер на донацию костного мозга!» Этот случай заставил меня вспомнить, что я тоже в регистре. Первый звонок из регистра был 14 февраля 2025 года. Я услышала: «Здравствуйте, меня зовут Надежда...» И первая мысль: «Опять мошенники!» Так в День святого Валентина Надежда предложила мне подарить надежду на жизнь моему генетическому близнецу.
Я согласилась не раздумывая. Если у человека есть шанс на жизнь и этот шанс – только ты, разве можно отказать? Поясню: для пациента, которому необходима трансплантация костного мозга, подходит лишь донор с почти 100-процентным совпадением по генотипу. В отличие от донорства крови, где каждый донор – один из многих, при донорстве костного мозга доноры не взаимозаменяемы: конкретному пациенту может подойти только конкретный человек, шанс найти которого очень мал.
Уже на следующий день сдала кровь на все исследования. Окончательное решение сказали ждать не раньше мая. Второй звонок поступил в середине июля, уже с конкретной датой донации и согласованием поездки на неделю в Петербург. Меня ждало повторное обследование: анализы крови, УЗИ, флюорография.
– А как отреагировали близкие?
– Родственники, конечно, волновались, что донация отразится на моем здоровье: я, как и многие, успела приобрести ряд хронических заболеваний. Но оказалось, что в 36 лет услышать от врачей «Вы абсолютно здоровы» – уже половина успеха. (Смеется.) Противопоказания для донорства – это тяжелые инфекционные заболевания и заболевания крови. А какая-то «хроника» и наследственность донорству не помеха.
Муж сказал: «Конечно, поезжай!» Дочка отпустила нелегко: во-первых, отъезд совпал с ее днем рождения, во‑вторых, мы еще ни разу не разлучались на неделю. Она беспокоилась: кто же будет читать ей перед сном? Я сказала ребенку так: «Есть человек, который неизлечимо болен. Помочь ему могу только я. Докторам нужно взять клетки моей крови и отдать ему. Для этого я должна уехать на неделю». Выслушав, она ответила: «Конечно, давай перенесем праздник!» Муж взял на себя заботу о дочке, и мое отсутствие прошло для нее максимально безболезненно. Я безумно благодарна семье за поддержку!
– Расскажите о подготовке и самом дне донации. Что вас удивило больше всего?
– Организаторы оплатили все: проезд, проживание, трансфер до больницы. За неделю до процедуры мне выдали лекарство, стимулирующее выброс стволовых клеток в кровь. Два укола в день. Делала себе сама, утром и вечером, все остальное время могла заниматься чем угодно. Единственное ограничение – исключить алкоголь. Реакция на лекарство у всех разная: кто-то почти ничего не чувствует, кому-то тяжело. Я попала во вторую категорию – ощущения как при температуре 38, но без самой температуры. Ломило кости, но это лечилось обычными обезболивающими. И очень помогало много гулять, благо летняя погода в Питере располагала. Так я и спасалась – прогулками.
Утром седьмого дня такси отвезло меня в одну из питерских больниц, где в 10 утра меня подключили к аппаратам и предложили посмотреть кино на DVD – я выбрала фильм «Аватар». А в 15 часов врачи взяли пробу и сказали: «Мы все набрали, цифры запредельные – мы давно не видели такой концентрации стволовых клеток!» И отпустили меня домой в тот же день.
Через месяц после донации я сдала кровь – все показатели были без отклонений, лейкоциты восстановились до прежнего уровня. Все, что выявляется сейчас на чекапах, было и до донации. Получается, процедура никак не отразилась на здоровье.
– Если оглянуться назад, что в вашем опыте оказалось самым сложным?
– Самое сложное в донорстве – это не неделя уколов и полдня в больнице. Это то, через что нужно пройти реципиенту, чтобы эти клетки получить. Через полгода после донации мне сообщили, что человек, с которым я поделилась своими клетками, жив, находится дома. И это главное.
– Почему вы согласились на это интервью?
– Из-за низкой просвещенности. Когда я выложила в соцсети фото благодарности от регистра, посыпались вопросы: «Протыкали ли позвоночник? Сверлили ли череп? Больно ли?» Это все не имеет отношения к реальности. Стало понятно: финансовую грамотность мы изучаем на отлично, а о донорстве костного мозга знаем ужасно мало.
Я пообщалась с теми, кто спрашивал, и знаю, что как минимум четыре человека после наших разговоров вступили в регистр. Поэтому я здесь. Я жива, здорова, мои будни не отличаются от прежних. А значит, и вы так сможете!
Источник интервью: ПАО «Сбербанк»
Фото предоставлены ПАО «Сбербанк»
