Самара-акции

Из письма Елены Чугунковой, мамы Тимофея: «Проблемы со слухом у сына выявились еще в роддоме – Тимофей не прошел аудиоскрининг. В месяц мы встали на учет к сурдологу, тот определил тугоухость 3-й степени, но сказал, что нужно подождать. В полтора года сыну прописали мощные слуховые аппараты, мы сразу их купили. Тимофей начал слышать, произнес первые звуки, в два года с небольшим появились слова. Мы отдали его в обычный детский сад, он хорошо общался. В семь лет врачи диагностировали уже 4-ю степень тугоухости – аппараты надо было поменять, и мы приобрели новые, сверхмощные. Сын пошел в специализированную школу...» →

Из письма Марины Сафроновой, мамы Димы: «Наш сын заболел в четыре месяца: у него подскочила температура, появились хрипы в дыхании. На скорой его доставили в областную инфекционную больницу, где неделю лечили от ОРВИ. Острые симптомы прошли, но вскоре началась сильнейшая одышка. Диму проверяли кардиологи, инфекционисты, пульмонологи... КТ легких выявила у сына нейроэндокринную гиперплазию младенцев...» →

Из письма Кристины Крыловой, мамы Евы: «Моя дочь родилась в срок, с виду была совершенно здоровым ребенком. Но в четыре месяца вдруг перестала гулить, держать голову, переворачиваться, да и в целом развитие сильно замедлилось. В год появилась еще одна серьезная проблема – эпилептические приступы. Врачам удалось с ними справиться, Ева вышла в ремиссию...» →

Из письма Ирины Перфильевой, мамы Вики: «Дочка родилась раньше срока, сама не задышала, провела в реанимации неделю под аппаратом искусственной вентиляции легких, потом врачи останавливали открывшееся желудочное кровотечение. Домой нас выписали только в три месяца без каких-либо прогнозов. Вика развивалась с отставанием. Я возила ее по врачам, на реабилитацию, но в два года ей диагностировали детский церебральный паралич. Я не опустила руки, продолжила активно заниматься здоровьем дочки. К счастью, у Вики полностью сохранный интеллект, это помогает в лечении и занятиях...» →

Из письма Валерии Брусковой, мамы Поли: «Наша дочь родилась без больших пальцев на руках, также у нее был диагностирован врожденный порок сердца. Полю взяли под наблюдение врачи Самарского кардиодиспансера, вероятнее всего, летом у дочери будет операция. По поводу пальцев на руках мы консультировались со многими специалистами. Нам было рекомендовано провести операцию по выведению указательного пальца на место большого...» →

Из письма Валентины Лизавчук, мамы Лизы: «Наша дочь заболела в январе этого года. Все началось с того, что у нее сильно надулся живот, причем он стал упругим, как мяч. Мы пошли к педиатру, нас направили на УЗИ. К нашему ужасу, оно показало опухоль в левой почке. Лизу перевезли в областную детскую больницу, где после тщательного обследования поставили страшный диагноз: нефробластома – злокачественная опухоль почки…» →

Из письма Дарьи Филиновой, мамы Драгомира: «В декабре прошлого года сын начал жаловаться на боль в правом боку. Участковый врач отправил Драгомира на обследование, и рентген показал на правом ребре опухоль. Нас перенаправили в Областную детскую больницу в Самаре. Там сына тщательно обследовали, ткани отправили на гистологию в Москву, откуда пришел ответ: у Драгомира злокачественная опухоль ребра – саркома Юинга. Это агрессивная опухоль, но она хорошо поддается химиотерапии. Врачи сразу начали ее делать, сын уже прошел три блока, а всего их будет 14...» →

Из письма Дмитрия Кузнецова, папы Саши: «Сын рос как все здоровые дети, ходил в детский сад, катался на велосипеде, увлекался компьютерными играми. Единственное, что беспокоило, – это вальгусная деформация шейки бедра. В ноябре прошлого года мы обратились к ортопеду, чтобы узнать, не нужна ли Саше операция. Врач назначил обследование, и рентген показал опухоль в верхней части бедра! Нас перенаправили в областную детскую больницу. Там у сына взяли фрагмент ткани опухоли, отправили в Москву на гистологию. Вскоре пришел ответ: у Саши саркома Юинга – злокачественная опухоль...» →

Из письма Светланы Ионовой, мамы Кати: «После рождения проблем со здоровьем у дочки не обнаружили, развивалась Катя без отставания. Но в пять месяцев я заметила, что она постепенно утрачивает двигательные навыки. Мы побежали по врачам, невролог назначил лечение, которое не помогло – мышечная слабость нарастала, дочка явно деградировала в развитии. В полтора года ей диагностировали детский церебральный паралич. С этого времени мы активно занялись реабилитацией – за свой счет возили Катю по клиникам и медцентрам в разных городах России. Усилия оправдались...» →