Самара-акции

Из письма Владислава Чурашова, папы Яны: «Моя дочь тяжело больна с рождения, в год ей поставили диагноз ДЦП. Мы постоянно возили ее на лечение и реабилитацию, со временем Яна начала развиваться, держать голову, переворачиваться. Четыре года назад моя жена умерла, и я продолжил лечение один – за свой счет возил дочь на массаж, лечебную физкультуру, к логопеду и нейропсихологу...» →

Из письма Светланы Дыкиной, мамы Давида: «Когда сыну исполнился год, мы заметили, что он не показывает предметы, которые мы называем. На обращение Давид реагировал, поэтому мы не сразу поняли, что у него тугоухость. К трем годам сын не начал говорить, произносил только отдельные слова или слоги. Невролог направил нас к сурдологу, и уже на первом приеме Давиду диагностировали двустороннюю тугоухость 3-й степени. Рекомендовали ношение слуховых аппаратов. Их мы приобрели за свой счет. Благодаря аппаратам сын начал хорошо слышать звуки, научился внятно их произносить, его речь стала развиваться...» →

Из письма Марины Загрековой, мамы Глеба: «Наш сын родился раньше срока, выписали его лишь через полтора месяца. Прогноз развития был хороший, однако к двум месяцам Глеб так и не начал держать голову. Невролог назначил лечение, но оно не дало эффекта. Вскоре был поставлен диагноз ДЦП. Мы стали активно возить сына на бесплатные занятия по областным больницам, также за свой счет проходили курсовое лечение в платных центрах...» →

Из письма Людмилы Гурьяновой, мамы Ромы: «Сын родился раньше срока, у него не раскрылись легкие. Последовали реанимация с аппаратом искусственной вентиляции легких, долгое лечение. Домой нас выписали с плохими прогнозами по развитию, в год Роме диагностировали детский церебральный паралич. Я не опустила руки, начала активную реабилитацию сына – мы посещали специалистов, ездили в клиники и медцентры. Благодаря усилиям и регулярному лечению со временем Рома начал ползать, вставать, садиться, сделал первые шаги. Читатели Русфонда помогли пройти курс длительной реабилитации...» →

Из письма Марии Губановой, мамы Кати: «Наша дочь родилась раньше срока, месяц провела в реанимации. Домой нас выписали без каких-либо диагнозов, развивалась Катя нормально: хорошо ела, спала, набирала вес. Однако на первом плановом осмотре в месяц кардиолог услышал у нее шумы в сердце. Нас сразу перенаправили в самарский кардиодиспансер, стали тщательно обследовать. Выяснилось, что у дочки врожденный порок сердца...» →

Из письма Дини Шайдулловой, мамы Димы: «Сын родился намного раньше срока, с малым весом, сам не задышал, потому что его легкие к тому времени еще не успели сформироваться. Диму сразу поместили в реанимацию и подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Сын провел на нем больше месяца, потом перенес операцию на кишечнике, и его еще около месяца выхаживали в реанимации. После стабилизации состояния врачи перевели Диму в общее отделение. Вскоре ему диагностировали бронхолегочную дисплазию – повреждение ткани легких...» →

Из письма Марины Денискиной, мамы Кости: «В четыре года у сына обнаружили кисту головного мозга. Впоследствии она выросла и спровоцировала гидроцефалию – скопление в мозге лишней жидкости. Было решено удалить кисту. Операция была тяжелой, у Кости произошло множественное кровоизлияние в мозг. Результатом стал полный паралич левой стороны. Я возила сына на реабилитацию в городские и областные клиники, но сдвиги появились только после лечения в подмосковном центре „Три сестры“. Специалисты центра советовали продолжать лечение...» →

Из письма Галины Фукс, мамы Максима: «Наш сын заболел в сентябре, все началось с сильных болей в животе. Гастроэнтеролог выписал лечение, но оно не помогло. Затем у Максима стал неметь рот, а в один из дней он уже не смог встать с постели. На скорой сына доставили в районную больницу, провели УЗИ – оно показало обширные метастазы в печени...» →

Из письма Оксаны Макеевой, мамы Андрея: «Наш сын заболел в конце мая. Все началось с головной боли, которая не проходила, несмотря на прием лекарств. Андрея на скорой увезли в больницу, там он потерял сознание. Его сразу поместили в реанимацию, вскоре был поставлен диагноз „ишемический инсульт“. Сын был полностью обездвижен, не мог ни есть, ни глотать, дышал с помощью аппарата искусственной вентиляции легких...» →