«Я хочу в школу. Хочу учиться. Хочу жить»
Семилетнего мальчика спасет протонная терапия
Перед наркозом Женя строго посмотрел на врачей и сказал: «Я тут случайно. Сделаю операцию и уеду от вас. Мне болеть некогда, я учиться хочу». Врачи понимающе улыбнулись, сделали укол и отвезли мальчика в операционную. А мама Екатерина осталась одна в больничном коридоре и разрыдалась: «При ребенке нельзя плакать, он все чувствует. А не плакать в онкологическом отделении невозможно: там дети годами борются с раком. Почему? За что?»
Год назад Женя мечтал пойти в первый класс. Мальчик был развит не по годам. Вместо сказок предпочитал слушать детские энциклопедии. Вместо комиксов изучал географические карты и материки. В два года читал наизусть стихотворения из школьной программы, знал названия всех динозавров и смеялся, когда мама путала велоцираптора с микропахицефалозавром. В четыре года сам научился читать.
Но особенно легко маленькому Жене давалась математика. К шести годам он запросто мог складывать в уме числа до тысячи и замучил маму просьбами придумывать для него новые задачки и уравнения.
На тестировании перед поступлением в школу учительница только развела руками. «Вашему ребенку надо сразу в третий класс, – заявила она. – Он всю школьную программу на три года вперед знает».
Но Женя в школу так и не пошел.
В последних числах июня над правым глазом у него вздулась шишка величиной с куриное яйцо, и веко наплыло на отекший глаз, пришлось испуганным родителям вызывать скорую.
– Это случилось после того, как сын съел вафлю со сгущенкой, – рассказывает Екатерина. – Врачи сделали укол преднизолона, отек спал. Сказали, что, скорее всего, это аллергия на сладкое либо на июньское цветение злаковых растений. Рекомендовали принимать антигистаминные препараты.
О том, что у сына никакой не поллиноз, маме стало ясно уже на пятый день:
– Я сама аллергик. Знаю, что антигистаминные препараты сразу снимают отек. Но у Жени все было по-другому: отек спал, но один глаз стал выше другого.
В местной поликлинике маму с сыном три раза гоняли по кругу от офтальмолога к аллергологу, а потом к неврологу, который уверял: «Ничего серьезного. Придраться не к чему».
Екатерина с Женей потеряли полтора месяца. За это время состояние мальчика ухудшилось: начала сильно болеть голова, появилась тошнота. Но врачи утверждали, что все пройдет само.
С мертвой точки дело сдвинулось, когда в августе Екатерина обратилась в платную клинику. Во время осмотра врач сразу же заподозрил у Жени «что-то серьезное» и назначил МРТ мягких тканей головного мозга. Томография показала объемное образование внутри правой глазной орбиты. Ребенка срочно госпитализировали в детскую больницу в Москве и после дополнительного обследования в экстренном порядке назначили операцию. День знаний у Жени прошел под наркозом на операционном столе. Несколько часов московские хирурги выскабливали опухоль, прочно укоренившуюся в орбите глаза. Главное было не задеть тонкие ниточки нервов, чтобы не нарушить работу мозга и не лишить ребенка зрения.
Когда Женя очнулся после наркоза, первым делом спросил: «А теперь мне можно в школу?» – «Даже нужно!» – улыбнулся доктор. По словам Екатерины, врачи не сомневались, что с болезнью покончено навсегда. После операции покраснение ушло, отек спал, асимметрия исчезла. На пятый день Женю выписали домой.
Мальчик мечтал о том, как придет в школу и подружится с одноклассниками. Но звонок из больницы прозвучал как гром среди ясного неба: «Результаты биопсии показали, что опухоль злокачественная, – сообщил врач. – Лечение необходимо продолжить».
Вместо школы Женя снова оказался в больнице. Ему предстояло пройти девять курсов химиотерапии. Диагноз, поставленный после тщательного обследования, был очень серьезный: эмбриональная рабдомиосаркома – очень агрессивная злокачественная быстрорастущая опухоль.
В день своего рождения Женя лежал под капельницами, его рвало, на голове почти не осталось волос. Мама сидела рядом и зачитывала поздравления от одноклассников, с которыми он не учился ни одного дня, но некоторых знал с детского сада. Они нарисовали для него школу, торт, футбольное поле, динозавров – всего 30 рисунков.
Один мальчик написал: «Женя, ты мой лучший друг! Выздоравливай скорее!»
Сил улыбаться у Жени не было, он то спал, то плакал: «Мамочка, извини, я не знаю, почему плачу».
Консилиум врачей пришел к выводу, что повторная операция невозможна из-за большого риска потерять глаз, поэтому ребенку жизненно необходима протонная терапия, которую проводят в единственном месте в России – в Центре протонной терапии Медицинского института имени Березина Сергея в Санкт-Петербурге.
– Перед Новым годом сын завершил пятый курс химиотерапии. Всех детей в онкологическом центре поздравляли с наступающим праздником, – рассказывает Екатерина. – В медицинских масках они водили хоровод вокруг елки, следом шли мамы с капельницами... Это был самый грустный праздник в моей жизни. Женя остался в палате, большего всего на свете он боится заразиться, так как врач сказал, что любая инфекция может стать для него смертельной.
– Я хочу в школу, – говорит мальчик. – Хочу учиться. Хочу жить. За последние полгода Женя, по мнению мамы, сильно повзрослел. Он понимает, что для выздоровления кроме химиотерапии надо срочно пройти курсовое облучение протонами, которые прицельно убивают раковые клетки. И тогда в сентябре он сможет пойти сразу во второй класс вместе с ребятами. А после школы стать палеонтологом и поехать в экспедицию на раскопки динозавров, как мечтал еще до болезни.
Это обязательно сбудется, только при условии, что лечение начнут прямо сейчас, потому что опухоль стремительно растет.
Но госквоты на 2026 год в клинике еще не получили. Оплатить дорогое лечение должны родители Жени. У них нет четырех с лишним миллионов рублей, чтобы спасти единственного сына.
Светлана Иванова,
Московская область
Фото Евгении Жулановой
Для спасения Жени Новикова не хватает 4 281 313 руб.
Детский онколог Центра протонной терапии Медицинского института имени Березина Сергея Мария Титова (Санкт-Петербург): «У Жени диагностирована рабдомиосаркома – злокачественная и крайне агрессивная опухоль орбиты правого глаза. Учитывая высокие риски при проведении операции, связанные с развитием тяжелых, жизнеугрожающих осложнений, ребенку необходимо срочно пройти курсовое протонное облучение. Этот вид лучевой терапии действует целенаправленно на опухолевые клетки и не повреждает соседние участки мозга. В данном случае это самый эффективный и щадящий метод облучения».
Стоимость протонной терапии 4 291 723 руб. Наши читатели собрали 10 410 руб. Не хватает 4 281 313 руб.
Дорогие друзья! Если вы решите помочь Жене Новикову, пусть вас не смущает цена спасения. Любое ваше пожертвование будет с благодарностью принято. Все необходимые реквизиты есть в Русфонде.
Можно воспользоваться и нашей системой электронных платежей, сделав пожертвование с банковской карты или электронной наличностью, в том числе и из-за рубежа. А владельцы айфонов и телефонов на платформе Android могут отправить пожертвование через мобильное приложение. Скачать его можно здесь.
Экспертная группа Русфонда
Подпишитесь на канал Русфонда в Telegram — первыми узнавайте новости о тех, кому вы уже помогли, и о тех, кто нуждается в вашей помощи.
