Дневник волонтера

Шпильки, блестки, помпон и сардельки

Что означают понятия «свое» и «чужое» для человека, который всю жизнь провел в интернате

В новом тексте о жизни волонтерского отряда «Луковица и эскалатор» – история Сережи, которому 28 лет. Всю свою жизнь он прожил в разных интернатах: сначала в детском для детей с умственной отсталостью, потом во взрослом психоневрологическом. До встречи с волонтерами Сережа никогда не видел сырой луковицы и съел ее целиком, как яблоко.

Мы долго думали с волонтерами нашей команды «Луковица и эскалатор», не стыдно ли такое рассказывать. Единогласно решили, что нет. Если совсем коротко, история такая: наш Сережа спер в интернате зефир, а мы все натурально рыдали от счастья.

Тут придется рассказывать историю почти уже двухлетней давности с самого начала. Мы познакомились с Сережей во время самого первого визита в интернат – тогда мы приехали, чтобы предложить молодым взрослым, которые там живут, каждую субботу три часа проводить у нас в мастерских «Особая керамика» на ВДНХ, вместе заниматься анимацией, готовить, пить чай и болтать. Сережа, кажется, не очень понимал, что ему предлагают, но был очень рад: приехали новые люди, всех позвали в актовый зал, разговаривают и что-то лично у него спрашивают. В следующую субботу Сережа был у нас на ВДНХ.

Он с трудом ходил, переступить через порожек для него было по-настоящему сложной задачей, говорил только одно слово – «сися», и это значило «сосиска». Самостоятельно Сережа не мог переобуться, испугался сушилки для рук в туалете, а когда начали готовить салат, взял огромную сырую луковицу и начал кусать от нее, как от яблока, пока не съел всю.

Сереже 28 лет, все эти годы он провел в интернатах: сначала в детском для детей с умственной отсталостью, потом во взрослом психоневрологическом. В интернатской столовой людей обычно кормят уже готовой едой, и если увидеть яблоко или банан человек еще может, то сырую луковицу – практически никогда. Собственно, половиной названия нашего волонтерского отряда мы обязаны Сереже.

Довольно быстро все очень полюбили Сережу. Он обаятельный, по-детски хитрый, не стесняется просить о помощи, любит поесть, обожает песни Верки Сердючки, всегда улыбается и, когда ему что-то нужно, перестает хромать и бежит с удивительной скоростью. У Сережи невероятное чувство стиля – в каком-то другом мире он наверняка был бы заметным стритфэшн-блогером.

Спустя несколько месяцев после нашего знакомства мы заметили, что Сережа ворует. Волонтеры были очень расстроены, мы не понимали, что делать, особенно когда это произошло в третий или в четвертый раз. Разговоры не помогали, выгнать Сережу мы не могли, наказывать пропуском занятий тоже не казалось правильным. Что было делать в такой ситуации?

Чтобы найти ответ на этот вопрос, нам пришлось буквально деконструировать само понятие воровства, понять, из чего оно состоит и почему считается неприемлемым. Мы рассуждали приблизительно так: людям важно, что есть вещи, которые принадлежат только им, люди называют такие вещи «своими». Есть вещи «свои», а есть «чужие». Когда у людей без их ведома забирают их вещи, это называется «воровством» и осуждается обществом.

Иными словами, нас обидело, что Сережа не хотел играть по правилам – уважительно относиться к чужому, ведь мы же с уважением относились к тому, что Сережа считал своим.

Хотя… погодите, у Сережи ведь нет ничего своего. Нет телефона, нет одежды – грязную забирают, а потом выдают другую, чистую. Майку, которую ты носил на прошлой неделе, на этой неделе запросто может носить сосед. Даже Сережино тело до конца не принадлежит ему: он не может отказаться от укола или таблетки, не может захотеть не мыться или не бриться наголо. С самого Сережиного детства посторонние люди просто приходят и делают что хотят: забирают вещи, выдают другие, кормят, запрещают или разрешают. Как же Сереже было понять, что брать чужое нельзя, если у Сережи никогда и не было ничего своего?

Так что мы не стали читать Сереже нотаций – просто завели коробку с его вещами у нас на ВДНХ. Потом, перед поездкой в лагерь на Валдай, мы купили Сереже пижаму и зубную щетку. На день рождения подарили майку в цветах и попугаях. Так у Сережи потихоньку стали появляться свои вещи. А недавно появились и первые деньги. Целый год мы вместе с гончаром Дмитрием Вакулиным делаем простые и, как называет их наш волонтер Арина Муратова, наивные украшения из керамики. Осенью мы продали украшения на ярмарке, полученные деньги поделили на всех, долго разговаривали о том, откуда появляются деньги, как их можно тратить и как их иногда не хватает. А в прошлом месяце мы наконец все вместе пошли в большой торговый центр: за покупками и в кафе.



Это был очень веселый и очень грустный выход. Мы много смеялись и радовались: Сережа мерял туфли на шпильке, смешную яркую шапку с помпоном, кофту с яркими нашивками, все самое-самое нарядное – в блестках, пайетках, цветах. Но и много рыдали тоже: грустно смотреть на почти тридцатилетнего мужчину, который впервые в жизни покупает себе мятный гель для душа. Почти все, что выбирали наши друзья из ПНИ, говорило о них гораздо больше, чем они сами могут о себе сказать. Мы всегда про это помним: как только у человека появляется выбор, он и сам как будто начинает появляться – сразу видно, что он любит, по чему скучает, как ему хотелось бы одеваться и что он стесняется попросить в интернате у социальных работников. Семен на все деньги купил блокноты и карандаши, Нина – наушники и маленькую сумочку, Ксюша – помаду, лак для ногтей, розовую сумку, а еще хотела джинсы, блузку и зимнюю куртку. И очень стойко перенесла разговор о том, что денег всегда на что-то не хватает. Миша долго выбирал между красной рыбой, которую никогда не пробовал, и сардельками. Сардельки победили, но это была самая душераздирающая покупка дня: почти сорокалетний мужчина, который каждый месяц получает пенсию и который никогда в жизни не имел возможности потратить ее на обычные дешевые сардельки, которых так хочется.

У Сережи наконец появились свои вещи – стало быть, можно было поговорить о воровстве. Но тут и случилось наше странное и немного стыдное событие, о котором мы решили все-таки рассказать. Сережа украл из интерната коробку зефира, не взял из нее ни кусочка, хотя он любит сладкое больше всего на свете, и принес к нам на занятия. Сияя, открыл – и стал угощать зефиром волонтеров. Своих любимых Кирилла и Арину, Наташу, Машу, Аню – всех. Это сложно объяснить, но мы и правда рыдали от счастья, потому что в этом не самом достойном поступке прячутся два года нашей работы и нашей дружбы. Значит, у Сережи появилось кое-что свое, кроме вещей и денег: у него теперь есть свои люди, мы. Люди, которым ты несешь самое вкусное, что у тебя есть, люди, с которыми ты хочешь делиться.

Фото Анны Шмитько